3(87) Март 2008

 

Cыcкнoe бюрo

Павел Амнуэль, Иeруcaлим

 

Орудие убийства

Иcтoрия четвертая

 

 

Когда приехала полиция, Арон Мечник был еще жив, но потерял столько крови, что умер на руках сержанта. В этой квартире все было красиво и, как сказал бы младший следователь Дихтер, "шикарно до безобразия". Собственно, он так и сказал, осматривая место преступления: огромный холл с плазменным телевизором дюймов сорок по диагонали, огромным журнальным столом, баром с бутылками всех видов и аквариумом с тропическими рыбками.

– Итак, – сказал Дихтер Амнону Киршенбауму, сидевшему на кончике огромного кожаного кресла (тоже шикарного до безобразия), – вы вошли, увидели дядю, истекавшего кровью…

Молодой человек лет двадцати пяти, племянник покойного, упорно смотрел в пол. Говорить он не мог, слова застревали у него в горле.

Убитый, сорокасемилетний Арон Мечник, владелец завода металлоконструкций, жил бобылем в новом (разумеется, шикарном до безобразия) двенадцатиэтажном доме в Рамат-Авиве. Открыть дверь подъезда и войти мог только человек, знавший код. Выйти мог, конечно, кто угодно, но проблема заключалась в том, что никто из квартиры Мечника не выходил. Еще до приезда Дихтера это выяснил сержант Охана. У лифта сосед с пятого этажа починял велосипед, он утверждает, что, кроме племянника, к Мечнику никто не входил. И не уходил.

Квартира убитого находилась на первом этаже, и Мозес, чинивший у лифта велосипед, мог видеть каждого, входившего к Мечнику.

– Получается, что дядю убили вы, – сказал Дихтер. – Согласитесь, других подозреваемых просто не существует. Вы прошли в квартиру мимо господина Мозеса. Открыли дверь своим ключом?

– А? – до Киршенбаума пока не дошло, что полицейский обвинил его в убийстве. Похоже, молодой человек находился в собственном пространстве-времени, куда выпал, увидев истекавшего кровью дядю.

– А? – тупо повторил Амнон. – Вошел и увидел... И сразу позвонил в полицию...

– Вы открыли дверь своим ключом... Кстати, почему не позвонили, дядя бы вам открыл?

– Я... Ну... Я всегда открывал своим... Всегда... И раньше... И сегодня...

– Понятно, – кивнул Дихтер. – Вы вошли в квартиру, и больше отсюда никто не выходил. Сосед утверждает, что не прошло и минуты, как он услышал ваш крик.

– Ну... Я вошел и увидел... Закричал. Наверно.

– Похоже, что так, – согласился Дихтер, очень недовольный собой и этим непонятным делом. Похоже, что оба – и сосед, которому не было смысла врать, и Киршенбаум, у которого для вранья было достаточно оснований, – говорили правду.

Действительно, закричал молодой человек через минуту после того, как вошел (сосед слышал). Еще через пару минут позвонил в полицию (дежурный зафиксировал). Конечно, убийца мог проникнуть в квартиру раньше, чем Мозес притащил с улицы велосипед. Возможно, Мечник сам открыл убийце дверь. Не исключено, что жертва и убийца какое-то время (около часа?) вели задушевную беседу. Но тогда получается, что, полоснув Мечника ножом по горлу, таинственный убийца покинул квартиру через одно из окон – в холле или в кабинете. И унес с собой орудие преступления – нож, о котором эксперт сказал с уважением: "Длинное и чрезвычайно острое лезвие. Раз – и готово".

Беспросветная чушь. Инспектор осмотрел оба окна, выходившие в небольшой садик, где росло масличное дерево и стояла поломанная детская горка. Окна были закрыты, а снаружи забраны решетками, сквозь прутья которых не пролезла бы и кошка. Конечно, убийца мог выбросить нож в окно, а сам остался в квартире и позвонил в полицию. Однако ничего, похожего на стилет или иное режущее оружие, в саду не обнаружили.

На Киршенбауме была белая майка с надписью "Холлмарк" на груди, и если бы племянник убил дядю, на майке непременно остались бы кровавые следы. Переоделся? Нет, сосед показал, что пришел Киршенбаум именно в этой майке с надписью "Холлмарк". В квартире не нашли ни окровавленной одежды, ни – черт побери, это было самое существенное! – никаких следов орудия преступления. Как в воду кануло...

– У вас проблема с деньгами? – задал Дихтер глупо прозвучавший вопрос, будто спрашивал, сможет ли племянник заплатить за такси, когда его выпустят отсюда и он сможет отправиться к себе домой, в Кфар-Сабу.

– А? – Киршенбаум попытался понять, чего хочет полицейский. – С деньгами... Плохо. Да.

– С деньгами, значит, плохо, – кивнул Дихтер. – Вы пришли к дяде, чтобы он вам дал сотню-другую. А он отказал. И вы его убили.

– Что? – до Киршенбаума наконец дошло, что полицейский обвиняет его в самом гнусном, страшном, ужасном преступлении. – Я?! Да вы что? Кто мне тогда деньги давать будет? На что мне жить? А?

– Спокойно, – примирительно сказал Дихтер, похлопав Киршенбаума по плечу, и тот нервным движением скинул руку.

– Спокойно, – неожиданно ясным голосом проговорил Киршенбаум. – Вы говорите – спокойно. А я мог жить, только пока жив был дядя. Он мне деньги давал. И что теперь? По завещанию все перейдет к Авиталь.

– Авиталь? – поднял брови Дихтер.

– Не знаете? Бывшая жена. Они разъехались несколько лет назад. Авиталь теперь получит все, а я...

Похоже, он не врал. Черт возьми, – подумал Дихтер, – тогда все вообще глупо и непонятно. Нет не только орудия убийства, но и мотива. Ничего нет! Кроме трупа, конечно.

– А какие у вас отношения с этой... м-м... Авиталь? – неожиданно догадался Дихтер. Неплохая идея: что, если племянник спутался с собственной тетей, женщина получит деньги, поскольку к убийству, скорее всего, непричастна, потом они поженятся...

– Отношения? – повторил Амнон. – Терпеть не могу эту бабу. Гнусная тварь. Она дяде изменяла. А он ее любил. Она ушла, а он больше не женился. И деньги ей оставил.

Понятно. Дихтер сжал ладонями виски – у него начался, как всегда некстати, приступ мигрени. От головных болей Дихтер страдал давно, но почему приступы начинались всегда в самое неподходящее время? Только что мелькнула интересная мысль. Какая? Вылетела после первого же укуса боли.

Упаковка парацетамола лежала у Дихтера в сумке – на всякий случай. Он вытряхнул на ладонь таблетку, подумал и присоединил к ней еще одну. Прошел в ванную комнату, наполнил из-под крана стакан...

Боль усилилась, но Дихтер не мог заставить себя выпить лекарство. Стоял и смотрел на струю воды. Вода... Поморщившись, Дихтер бросил в рот таблетку, запил, потом вторую... И со стаканом в руке вернулся в холл. Глупая идея. Только во время приступа такая глупая идея и может прийти в голову. В тупую больную голову.

Дихтер подошел к аквариуму и включил лампочку, осветившую десятка два рыбок, сновавших во все стороны, вытянувшиеся вверх водоросли, домик на дне, сложенный из камешков и ракушек. Он приподнял крышку аквариума и опустил в воду правую руку, забыв закатать рукав форменной рубашки. Рукав мгновенно намок, и Дихтер подумал, что если он ошибся, то будет выглядеть в глазах подчиненных полным дураком.

Пальцы нащупали на дне аквариума что-то невидимое, Дихтер вытянул из воды и поднял над головой длинную стеклянную полоску. Сантиметров пятнадцать. А в ширину – пять или шесть.

Интересно, – подумал он, – сможет эксперт обнаружить следы крови в аквариумной воде, или раствор получился слишком слабым?

– Вот, – сказал Дихтер, – этим вы перерезали горло собственному дяде. И аккуратно положили стекло на дно аквариума. Именно аккуратно – если бы стекло, упав, переломилось на несколько частей, их можно было бы увидеть. А цельный кусок невидим в виде.

Амнон смотрел на полоску стекла в руке полицейского, будто это была ручная граната с выдернутой чекой.

– Здесь есть отпечатки ваших пальцев! – с торжеством в голосе выдал Дихтер желаемое за действительное. – И эксперт, конечно, обнаружит в воде следы крови.

– А... – Киршенбаум протянул руку и тут же ее отдернул.

– Почему вы убили дядю? – резко сказал Дихтер. – Курицу, несущую золотые яйца. Не из-за наследства. Вам обещали больше? – сейчас, когда боль на время спряталась под черепом, Дихтер соображал как никогда быстро.

– Сколько вам заплатили? – настаивал он.

– Двести тысяч...

– Большие деньги, если сразу. Кто?

– Эдди Бош...

Известная личность, – подумал Дихтер. – Наркотики, рэкет. Чем ему-то досадил Мечник? У племянника спрашивать бесполезно, вряд ли он знает больше, чем сказал. Скорее всего, конкуренты убитого его "заказали". И в качестве орудия выбрали племянника. И версию отличную разработали, сам Киршенбаум не додумался бы.

Почему, – спросил себя младший следователь, – на майке племянника нет следов крови? Да потому, – ответил он сам себе, – что Киршенбаум снял майку, чему его дядя не удивился, достал стекло из брючного кармана... А потом крикнул, чтобы услышал сосед у лифта, позвонил в полицию, пошел в ванную и встал под душ.

Простое дело…

 

 

 




Copyright © 2001-2008 Florida Rus Inc.,
Пeрeпeчaткa мaтeриaлoв журнaла "Флoридa"  рaзрeшaeтcя c oбязaтeльнoй ccылкoй нa издaние.
Best viewed in IE 6. Design by Florida-rus.com, Contact ashwarts@yahoo.com