Kлуб 5/6(1/6-)


 

 
 

 Нельзя бороться с терроризмом, думая об индексе Доу-Джонса

На следующий день после испанских взрывов – в парижском метро при въезде нашего поезда в тоннель в свете фар неожиданно показалась группа вооруженных полицейских с фонариками. Подтянутые, с озабоченными лицами, они по-киношному выпрямились, как будто отдавая честь проходящему поезду и нам, пассажирам, ради безопасности которых они и залезли в этот темный тоннель. Кто-то из моих соседей по вагону рассмеялся. Но тут же раздался серьезный голос диктора: «Месье, дамы, мадмуазели! Просим вашего внимания! Будьте бдительны и, обнаружив любой незнакомый предмет в вагонах или на перронах метро, немедленно сообщите машинисту!»

   Для борьбы с современным мировым терроризмом в его самой гнусной – исмаилитской форме, надо понимать, что это вирусная инфекция, а не нашествие слонов. Надо знать генетический код этого вируса и не путать его с политическими лозунгами. В лабораторной тиши надо выяснять, как инактивировать заразу, а не орать на перекрестках об «оранжевой угрозе», мешая гражданам спокойно жить.

   Научное познание терроризма – это, увы, познание его «духа», его идеи и идеологии, а именно такого рода занятие считается прагматическим Западом ненужным. Чтобы понять терроризм, надо стать террористом, надо так войти в роль, чтобы захотелось себя взорвать, а Америка все более взрывается от жира, все более поклоняется гамбургеру и все менее понимает ближайшие Мексику и Канаду.

   Бороться с исмаилитским терроризмом нужно не при помощи регулярной армии и какого-то сверхоружия, а при помощи плаща и кинжала. Нельзя оставаться знакомым объектом для террористического вируса – надо меняться и мутировать быстрее его. Нужны не трафаретные и лобовые методы, нужна принципиальная асимметрия, полный отказ от тех устоев, на которых и паразитирует смертоносный штамм. К этим устоям принадлежат такие институции. как политическая корректность, свобода слова, рационализм и прагматизм, принцип презумпции невиновности, принципы прав человека и индивидуальной ответственности. Я говорю страшные вещи, но с террористическим вирусом нельзя бороться иначе, чем опережением: в гнусности – так в гнусности.

   Мне, например, совершенно не понятно, каким образом семья Бен Ладенов живет и процветает, а их отпрыск вершит зло, почитая себя за ангела смерти? Если шахид идет на смерть – ясно, что ему своей жизни не жалко. А жизни его родных и близких? Терроризм не может стоять в ряду других, пусть самых ужасающих преступлений – это явление не уголовного, а мистического характера и бороться с ним общепринятыми нормами нельзя, бессмысленно, как пытаться убить вирус кувалдой.

   Корни нынешнего «исламского» терроризма идут к такой средневековой разновидности его, как исмаилизм, который имеет более глубокий источник в виде манихейства, агрессивного отрицания материи и материального мира. Исмаилизм является исламом ровно в той мере, в какой Остап Бендер был гроссмейстером: он мимикрирует под религию, маскируется ею, будучи дефинитивным сатанизмом и отрицателем Творения Божия. Есть понятные мотивы в этой страшной доктрине, которая живет в человечестве, как его солитер: несправедливость мира, жестокость, глупость и зло материальной жизни вызывают в пассионарных душах стихийный протест. Раз Бог создал ТАКОЙ мир, раз Он допустил ТАКОЕ, значит Бог-Демиург – это зло, а мир подлежит уничтожению – такова логика тени, отрицающей свет. Адептам исмаилизм предстает глубокой верой, только настроенной критически к некоторым шаблонам религиозного предания. Посвященным открывалась истина: Бога нет. Религия отрицания имела много личин: альбигойцев, богомилов, катаров, павликиан; ныне это ваххабизм, талибанизм и десятки всевозможным маскировочных «измов», которые заботливо культивируют в йеменских и аравийских медресе. Как бороться с этим? Закрыть все медресе или открыть их для контроля!

   Нельзя Западу бороться с терроризмом, думая об индексе Доу-Джонса. В какой-то мере эта война отрицает принцип свободного рынка, для которого любой шорох на ветке оборачивается падением акций и экономическими болями. На подобную реакцию сильно рассчитывает террорист, и подобная реакция сама по себе есть его профит.

   Нельзя с утра до ночи показывать по телевидению кадры развороченных вагонов – это радость и услада террориста, это его расчет – ради этих кадров он старается. О террористических актах надо умалчивать и выдавать скупые – военные, фронтовые – сводки. Надо затушить пропагандистский эффект от терактов – тогда их смысл пойдет на убыль.

   И главное – не бояться и тем более – ничего не менять в нормальной жизни обществ. Terror – в переводе с латыни «ужас», и именно это жало надо вырвать. В мире за год в авиакатастрофах умирает где-то порядка 600 человек, что намного больше жертв террора. Еще больше людей умирает от гриппа и падения на голову кирпича. Не стоит выдавать террор за некую опасность для человечества, это – рядовое мелкое зло, коим, увы, пронизан этот мир, его светотень.

   Вся опасность террора – в терроре, страхе, который он порождает, выдавая себя за ужасного Вельзевула, пока шурует в темной кладовой. Включи свет – и он превращается в жалкого бесенка, исходящего в зеленую вонь. Только надо включить свет.

Тенгиз Гудава, Руccкaя Гeрмaния.

Публикуeтcя нa прaвax члeнcтвa в клубe 5/6(1/6-)

 

Copyright © 2003 Florida-Rus, Inc. Web Design of Andrey Melkumov @ LinaDesign Studio