Я не была в Харькове пять лет. Наверное, многим трудно понять мою любовь к этому городу. Да я и сама, уезжая отсюда 32 года назад, не думала, что буду возвращаться снова и снова — пройти по улицам детства, заглянуть на Петинку и опять искать глазами остатки фундамента дома, построенного моим прадедушкой-кантонистом. Дома, в котором прошло мое счастливое детство.
Каждый раз Харьков встречал меня другим. Индустриальный город моей молодости становился европейским, современным, шумным студенческим городом. И одновременно — просто приграничным. До 2022 года это слово мало что значило. Потом оказалось, что именно граница может определить его судьбу.
За четыре с половиной года войны город научился жить рядом с войной. Следы ее повсюду. В центре и жилых массивах — изуродованные дома. Пострадали Художественный музей, «Люкс», Дворец труда — часть истории Харькова. Били и по кладбищам. В том числе по тому, где похоронены мой прадед, отслуживший в царской армии 25 лет, дед — герой Великой Отечественной, папа — известный харьковский хирург.
Били по памяти. Рассчитывали, что уничтожение прошлого поможет уничтожить будущее. Не получилось.
Саше семнадцать. Он окончил первый курс университета и уже руководит молодежной волонтерской организацией. Его мама ездит на оккупированные территории, собирает материалы о совершенных там преступлениях для будущего международного суда, занимается подготовкой возвращения детей.
А Саша думает о том, как однажды вернуть в Украину тех, кто ребенком уехал с матерями в Европу и успел там вырасти. Потому что мало вернуть территорию. Важно, кто будет на ней жить.
Он говорит на украинском и уверен: украинские учебники должны успевать за развитием науки и технологий. Харьков был и останется городом науки и студенчества. А тысячам ветеранов, вернувшимся с войны, понадобятся новые профессии и новая мирная жизнь.
Внучке моих друзей Алане двадцать. Я уже писала о ней — о девочке, в которой смешалось множество кровей, от еврейской до осетинской, и которая после начала войны за одну ночь полностью перешла на украинский язык.
Теперь Алана работает вместе с Сашей и стала членом молодежного совета при Кабинете Министров. Они понимают простую вещь: страну после войны придется кому-то строить. И готовятся делать это сами. Пока — волонтерами.
Руслану 57. Он татарин, жил в Крыму, но еще в 2011 году вместе с сестрой уехал в Харьков. Уже тогда, говорит, почувствовали неладное и сделали свой выбор — Украина.
Руслан воевал с 2014 года, был тяжело ранен, получил инвалидность. В 2022-м остаться дома все равно не смог. По разбомбленной Салтовке развозил хлеб, воду, лекарства. На израненных ногах поднимался по лестницам многоэтажек: лифты не работали, а старики не могли сами принести воду.
Потом добился, чтобы его снова взяли в армию. На передовую не пустили — ремонтировал поврежденные танки. Был опять ранен и окончательно комиссован. Сейчас проходит физическую и психологическую реабилитацию.
Руслан мечтает создать реабилитационный центр для военных и гражданских. Особенно для детей.
— Восстановить детей, прошедших через войну, физически и эмоционально — самое главное. Потому что будущее за ними.
Его сестра Милена с первых дней войны занимается волонтерской работой, снабжает воинские подразделения. Ее муж Гриша — офицер, из тех, про кого говорят: отец солдатам.
Милена живет на Салтовке, по которой до сих пор бьют. Дома всегда должны быть еда, горячая вода, чистое белье. Чтобы Гриша и его побратимы, если выпадет час-другой, могли прийти, поесть, вымыться, переодеться — и снова уйти.
Она обеспечивает тыл сегодня, а мечтает об одном — жить вместе с Гришей в мирном Харькове.
Я ходила по городу и ловила себя на странном ощущении. В городе, который столько лет пытаются разрушить, удивительно много цветов. Он чистый, ухоженный, живой.
Здесь война совсем рядом. Но люди, с которыми я встречалась, все время говорили о том, что будут делать потом.
Саша — возвращать тех, кто вырос за границей. Алана — строить новую страну. Руслан — возвращать к жизни раненых и детей. Милена — ждать мужа домой.
Приграничный, раненый, отчаянно сопротивляющийся Харьков уже сделал свой выбор.
Не выживать.
Жить.
Ирина Павлова, лауреат журнала «ФлориДА». Фото автора.