Ежемесячный Журнал                             Friday 21st September 2018

Oct 1, 2011 2 Comments

ФлоридаКон-2011

Молоко

Ирина Батакова


– Ну что, попался? – ласково сказал Пантюк, вынимая из крапивы щенка.
Разговаривал он редко – только с собаками, с Орликом и сам с собой: пробовал голос, как он там, эй? Голос глухо ворочался в голове, как в вате. Чужих, наружных звуков Пантюк почти не слышал.
Он долго вглядывался в движение травы, думая обнаружить суку с приплодом. Но та, видно, вовремя почуяла беду и загодя унесла щенков в другое место – всех, кроме одного. То ли не успела, то ли бросила.
Петля не понадобилась. Пантюк с добычей пошел к своей повозке, продираясь сквозь заросли, цепляясь полами за колючки репейника. Несмотря на жару, он был в длинном пальто и войлочных башмаках: кости его всегда мерзли, тело не держало тепла.
Возле повозки уже топтались дети. Увидев, что Пантюк несет маленького щенка, они подняли крик и стон.
– Дяденька живодер, дяденька живодер, не забирайте его, не надо, ну пожалуйста, отдайте его нам, не забирайте! – горестно кричали дети.
Пантюк сунул щенка в фургон, бросил туда же петлю, закрыл дверцу и пошел отвязывать Орлика. «Не забыть остановиться у хозтоваров», – напомнил сам себе. Влез на козлы, чмокнул, тряхнул вожжами, – Орлик нехотя тронулся, побрел по разбитому асфальту разбитыми копытами и через несколько шагов, как всегда, задрал хвост и выпустил душистые травяные ветры – прямо в нос Пантюку.
Дети бежали следом, ожесточаясь:
– Живодер! Живодер! Живодер!
«Надо ей сказать: английский замок не годится, дайте такой, чтобы спички не застревали в скважине!». Трех месяцев не прошло с тех пор, как он поселился в новостройке, а уже дважды приходилось взламывать квартиру: соседские мальчишки забивали скважину спичками. А на днях вспороли дерматин на двери, а вылезшие наружу ватные потроха подожгли. «Топить их, гаденышей, надо, да некому», – хмуро думал Пантюк.
К хозтоварам он подъехал, окруженный гурьбой окрестных детей. Как только Пантюк зашел в магазин, они облепили повозку – толкаясь, заглядывали в маленькое зарешеченное оконце фургона, совали туда пальцы, пытаясь коснуться щенка, причитали, гневно роптали. Наконец, не зная как навредить живодеру, принялись обстреливать камнями Орлика.
В магазине Пантюку не повезло: за прилавком вместо давно знакомой Гали стояла какая-то новенькая и ничего не хотела понимать. Да и мудрено его было понять без привычки. Речь его за сорок лет глухоты стала квакающей, нёбной, гнусавой. Он все твердил про спички, про замок, но звуки как бы залипали и слова выходили ни на что не похожими.
– Галя! Галя, иди сюда, я больше не могу! – завопила продавщица, потеряв терпение.
Вышла Галя, взглянула на покупателя, бросила товарке:
– Чего визжать-то? Контуженый он, – и приступила к Пантюку.
Но даже бывалая Галя ничего не поняла и в конце концов вручила ему клочок бумаги и карандаш. Пантюк написал: «замок што бы спички низостревали», – и сам увидел, что вышло нехорошо. Но написать по-другому не умел: до оккупации всего три класса кончил, а что потом? – потом этот партизан… Я спрятал его на чердаке сеновала. Втайне от матери. Утром пришли трое немцев и староста, мать разговаривала с ними во дворе, а я вертелся рядом. Нарочно. Чтобы показать, что никто их здесь не боится. Но тот, на верху сеновала, боялся. Вот сдуру и бросил гранату. И все разлетелось, и я разлетелся вместе со всем. А когда очнулся, подполз к матери, дотянулся рукой до ее лица – рука погрузилась в мокрое, жидкое, липкое…
– Замок… чтобы что? Спички… какие спички? Бред какой-то. Мужчина! Что вы хотите?! Я не понимаю! Не по-ни-ма-ю!
Пантюк соскучился объяснять. Он отвернулся от прилавка и посмотрел в окно: как там Орлик?
Орлик стоял у обочины, покорно снося удары камнями. Иногда передергивался всей кожей спины от метких попаданий, как от укусов слепня, или топал ногой, или фыркал. Иногда качал своей старой большой головой, и казалось, она слишком уже тяжела для него. Горизонтальные зрачки под мохнатыми веками дремали. Может быть, он думал в это время какую-то свою лошадиную думу или бежал вслед далекому светло-зеленому воспоминанию.
Один только щенок, запертый в черном фургоне, ни о чем не думал и ничего не помнил – потому что недавно родился. Две недели назад у него открылись глаза. Его влекли квадратики света и детские пальцы, просунутые сквозь решетку. Что это? Он подполз и ухватился ртом за чей-то мизинец: вдруг молоко?

Ирина Батакова
Минск

Tags: ,

Oct 1, 2011 2 Comments

2 Comments

  1. Адель Хаиров says:

    Да, крепкий рассказ получился. Мужской! Всё видишь. Короткометражка. Конечно, мне как человеку пишущему, всегда хочется что-то подправить. Не язык, нет. Чуть-чуть сюжет. Я бы к немцам ещё добавил собаку, которая и вынудила партизана бросить гранату. Заострить на том, что он был ранен в руку и граната полетела не туда. Эта собака и послужила бы важным звеном между Пантюком-пацаном и Пантюком – живодёром. А так, очень даже хорошо.

  2. Таня и says:

    Вы очень талантливая!!.. Такая безысходность в рассказе, и ‘никто не виноват’… Просто жизнь… И Ваши рисунки Удивительные тоже, я посмотрела. Спасибо!!

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

 
Highslide for Wordpress Plugin