Все вокруг обсуждают Елену, но самый сильный сюжет в “Одиссее” совсем не о ней. О собаке. Это старый охотничий пес Одиссея по кличке Аргус (Аргос), которого тот вырастил еще щенком, до отплытия на Троянскую войну. Пес стал великолепным охотником, от которого не могла уйти никакая дичь, но теперь ему двадцать лет, он одряхлел, завшивел и умирает на навозной куче, забытый слугами. Но здесь в дом входит никем не узнанный Одиссей в лохмотьях старика-странника -— и собака единственная узнает его:
“Там полумертвый лежал неподвижно покинутый Аргус.
Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,
Тронул хвостом и поджал в изъявление радости уши;
Близко ж подползть к господину и даже подняться он не был
В силах…”
Одиссей украдкой пускает слезу, поскольку еще не может раскрыть, кто он, а собака, прождавшая хозяина двадцать лет и исполнившая свое предназначение, умирает:
“В это мгновение Аргус, увидевший вдруг через двадцать
Лет Одиссея, был схвачен рукой смертоносною Мойры.”
Это один из самых мощных эпизодов поэмы -— собачья преданность оказывается сильнее человеческой. И Нолан говорит в интервью, что именно эта история побудила его взяться за “Одиссею”: «У меня никогда не было собаки. Мы не разрешали детям ее заводить, пока они росли. А как только они уехали учиться в колледж — мы завели собаку. И теперь я смотрю на историю Аргоса совершенно другими глазами. Это один из величайших моментов в “Одиссее”. Это действительно то, что зацепило меня. Я решил снять “Одиссею”, потому что это лучшая история про собаку».
На иллюстрации -— картина британского анималиста Бритона Ривьера “Улисс и Аргус”, 1873г.
Сергей Медведев