…Я пришла в Вене на концерт Александр Филиппенко просто посмотреть на любимого артиста. В 81 год уже не зажигают. А он выскочил на сцену этаким чертиком, завращал озорно сверкающими глазами, замахал ломучими руками мима. И по залу прошло электричество и даже будто чуть запахло серой…
Да нет, вру. Серы не было. А бешеная энергия, яркая эксцентрика и инфернальная сила — была. Мы и ахнуть не успели. Как он, поприветствовав нас как старых друзей, вывалил нам на головы сначала стих, потом сохранившийся кусочек из второго тома «Мертвых душ» – да так ярко и темпераментно, что я на секунду подумала: не сегодняшняя ли это переделка, настолько все актуально.
А потом — и из «Театрального разъезда», мгновенно перевоплощаясь в каждого персонажа, вплоть до напыщенно пищащей дамочки. Ну и потом – Зощенко, Жванецкий, Довлатов, еще Гоголь… И зал смеялся, потрясенно замолкал, снова смеялся. И грелся душой.
Два часа. Два часа без перерыва витийствовал на сцене восьмидесятилетний Филиппенко.
Но потрясло даже не это. Как, как он пронес сквозь все тяжелые годы верность духу шестидесятников? Это гражданское бесстрашие? Нежелание ходить в той лизоблюдской стае, которую описывали родные ему по крови авторы, от Гоголя до Булгакова и Довлатова?
Свой музыкальный моноспектакль Филиппенко назвал «Где выход? Где дорога?».
И он действительно будто и не играл. А честно, вместе с нами, обрывая какое-то стихотворение или рассказ на полуслове, чтобы спросить у зала: вы поняли, о чем это? Это про клетку в суде! – искал ответы на эти вопросы. И еще на один, главный: как так случилось, что мы снова оказались на этой дороге. Опять движемся по кольцевой?
Он словно пронес нас по волне своей памяти.
Из Фейсбука Натальи Барабаш. Фото автора.
Публикуем с сокращениями.