Ежемесячный Журнал                             Sunday 23rd September 2018

May 1, 2012 0 Comments

Новое имя

Запоздавший с осени лист

Георгий Гамсахурдия

 

…ледяные брызги обжигают.
Со скалы падает ручей. За обочиной обрыв. Далеко внизу, сглаживая камни, извивается река.
К зиме наледь перекроет дорогу.

Встречных машин много – попутных нет. Нам уступают – мы поднимаемся. Мой спутник в знак благодарности поднимает руку.
Останавливаемся на перевале.
Белыми пятнами по склонам перетекают отары овец. Они – на зимние пастбища.
Здесь тяжело дышать. Мы на вершине. До места еще часа полтора, но спускаться быстрее.
Продолжаем путь.
Мой приют в конце долины. На склоне горы.
Провожатый говорит, что в соседнем ущелье кто-то еще остается, но точно не знает. Он объясняет, как выжить зимой. А уверенности в его голосе нет.

В небе парит орел.
…второго не видно.

Навстречу бегут собаки. Я бросаю хлеб – они с жадностью его глотают.
Поднимаем в дом мои пожитки, запасы еды… и патефон, купленный перед отъездом. Вечерами буду слушать романсы. И смотреть на закат.
…пить чай с кизиловым вареньем.

Моему спутнику время уходить. Он показывает в сторону реки – за перевалом Незабудок ближайшее жилище… и прощается.

Разожгу камин. Скоро стемнеет.

Дом сложен из камня. Просторная комната. Небольшие окна. Пол тоже каменный. Пора обживаться. До поздней весны это мое пристанище.
Пока выпадет снег, придется носить воду с реки.
Кровать поставлю перед камином – буду смотреть на огонь и засыпать. А по утрам печь хлеб… горячий хлеб и свежий сыр. С медом – чай из горных трав. Настаивать надо с вечера…

На пороге мой провожатый.

Говорит сумбурно, заикаясь. Протягивает деньги.
Спрашиваю – не мало ли я заплатила. Отвечает, что – нет. Что вполне достаточно и за дом, и за все остальное.
Он просит вернуться – потом это будет невозможно. Он еще много о чем-то говорит.
Я наблюдаю за ним и молчу.
С непривычки кружится голова.

Ветер заметает в дом листву.

Мой собеседник неожиданно прерывается и долго… растерянно, смотрит мне в глаза.
Я обнимаю его и благодарю.
Он, перекрестив меня, уходит.

А я остаюсь.
Я – остаюсь.

Небо в горах – везде.
Протянешь руку – и оно на ладони.

Ночью подкину поленьев.
Камин гудит. Огонь не дает отвести глаз. Танцует. Не спеша. Не повторяя движения. Под ритмичный треск. Под завывания ветра.

Ложусь лицом к огню.
Не спится…

Малыш прокрадывается под одеяло и легонько тормошит.

- Папа, это я писел.
- Сынок… – просыпаюсь я.
- Папа, искай… искай меня, – сворачивается в клубок за моей спиной наш малыш.

Девочки старшие – шестнадцати и десяти лет. И мальчик. Ему скоро три года.
В каждом часть моей души… и сердца.

- Здесь не пробегал…?

Корова мычит.
Господи, как не хочется просыпаться!
Не сейчас. Нет – не сейчас.

- …такой маленький, шустренький и очень смешной, – заливаются смехом девчонки.
- Он в дугой комнате, – кричит из-под одеяла наш младшенький.

Сегодня дети пойдут нашептывать в форточку желания Деду Морозу. Не пропустить бы – малыш искренне верит в чудеса. И они должны продлиться подольше.
Мы с мужем… не вижу его лица. Пытаюсь взглянуть. Не вижу…

Видимо, не заснуть. Да, и светает. Ну, что ж – пусть первый день здесь будет добрым!

Второй, третий, десятый…
Я научилась доить корову, взбивать масло, печь хлеб.

И видеть сны. Про семью, которой никогда не было. И про детей.

А в горах до сих пор нет снега.
Холодно. А снега нет.
До весны дров хватит. И скотине еды – в долине все еще трава.
Собаки по ночам не лают… слышно, как падают запоздавшие с осени листья.

Вечерами пою вместе с патефоном. Пою – по горам разносится эхо…
Днем хожу к обрыву, смотреть, как над пропастью летают орлы. Шаг навстречу и лечу вместе с ними!
Не хочу, чтоб душа, старея, съедала себя.
Может быть, и сделаю когда-нибудь этот шаг.
Сегодня туман. Он густой и плотный. Ощущаешь его руками. Птицы неожиданно появляются. И крикнув, исчезают. А иногда слышен лишь крик. И я кричу вместе с ними.

Выпал снег.

Вечерами продолжаю петь. Днем ходить к обрыву. Но птиц уже не видно – и я часами смотрю в белую даль. А там…

Я возвращаюсь домой, понемногу отламывая от буханки теплого хлеба. Солнце не дает на себя посмотреть. Смело топаю по лужам – сапожки не намокнут… и пугаю воробьев.
Пускать кораблики по ручейкам любимое дело мальчишек. Но я на них внимания не обращаю.
…на пороге мама и я с оставшейся горбушкой, а по щекам слезы.

Такого вкусного хлеба мне больше испробовать не довелось.
Вдохну ржаной воздух детства… морозный туман.
.
Еще светло, а на небе – луна.
Полнолуние.
Стемнеет, и горы будут парить над землей, а серебристый свет – ласкать вершины.

С лаем встречают собаки.
Дома тепло – хороший печник делал камин. Закрою поплотней дверь и … испеку печенье. И с парным молоком! Или может блины? Да – лучше блины…

Странно – его появление неожиданным мне не показалось.
У него светлые глаза, но цвет не определить. У порога мальчик лет семи. Он двигает губами, пытаясь сказать. Не получается.
Завожу домой. Быстро снимаю с него мокрую одежду – он пытается сопротивляться, и укладываю под одеяло.
- Мама…
- Лежи, малыш, лежи.
Ставлю кипятить молоко…. Вскипело. Теперь надо дать немного остыть.
- Согрейся, – подношу к детским губам кружку.
- Мама…
- Давай-ка, теперь я тебя немножечко разотру. Щечки розовые становятся. И ручки уже теплые.
- Надо к маме, – говорит малыш, пытаясь встать.
- Тебе на холод нельзя. Пойду я. А ты останешься и постараешься заснуть.
Мальчик не отвечает, закрывает глаза и отворачивается к стенке.

Удивительное время – ночь. Предметы приобретают иные очертания, да и сам мир становится другим.
Иду. Следы видно хорошо. Собаки от меня не отходят.
Перевал Незабудок уже позади.
Показался дом. Дым из трубы не идет. Ускоряю шаг.

… У очага сидела женщина и сжимала в руке кусок хлеба.
Я села рядом с ней. Но она была уже далеко.
Камин остыл, и дрова прогорели до пепла.
Я постаралась перенести ее на кровать…

- Она умерла? – в дверях стоял мой маленький гость.
- Как тебя зовут?
- Она умерла.
Я ожидала, что он заплачет. Но слезы потекли у меня.
- Посплю с ней рядом, а утром похороним.
Я разжигала огонь и … просто разжигала огонь. А мальчик спал рядом со своей мамой.

Бывает, в память врезаются какие-то картинки из прожитой жизни и больше не дают о себе забыть.

Весной я покинула горы. Ребенку надо учиться. Да, и будущее в городе его будет совсем другим.

Мы ехали налегке.
Мы возвращались. Я с мальчиком домой, а пастухи – на летние пастбища.

****

На перевале я остановил машину.
Долину накрывало волнами – цвели незабудки. Они появлялись и исчезали.
Казалось что…
Некоторые ещё живы – изредка дёргаются. Подкидываю. Она падает, не испробовав лететь. Беру другую птицу – растекается липкой жижей.

И так всегда – стоит сомкнуть веки…

Она смотрит в белый туман. Я – на перевал Незабудок, ловлю языком снежинки.
Хожу с Ней к обрыву. И жду – не пойдет ли из нашей трубы дым. Я знаю – не пойдет. Мама уснула вместе с огнем.
Не успеваю – снежинки тают.

Вечерами завожу патефон.
Она протирает пластинку, аккуратно ставит иглу на край… и поет – еле слышно… и завораживает, забирает с ласкающим ветерком и далеким запахом скошенной травы.

Она в белом. Горят свечи.
Обвожу блюдце угольком – двенадцать, одиннадцать – часы на стене. С кукушкой и гирями. Осколки битой бутылки развешиваем на елку. Огоньки прыгают со стеклышка на стеклышко.
- Не забудь стрелочки. Новый год наступает.
- Так? – старательно вывожу черту.
- Так.

Она читает стихи. Я не слушаю – смотрю Ей в глаза.
Ее назидания мне в радость. Не умею есть с ножом и вилкой… грамотно писать. Но я учусь, я стараюсь.

В памяти лишь несвязные отрывки. Забываю, когда хотел быстрее повзрослеть.

Она улыбается. Идет проливной дождь. Мы покидаем долину.
- Тебе будет нелегко. Но ты справишься.
- Я справлюсь.
И Она меня целует…

В городе я иду в школу. А через несколько месяцев меня забирают – дальние родственники объявляются.
Но там я не задерживаюсь – я возвращаюсь.
Ее дом меня встречает пустым.

Маленьким мальчиком я рыдал у порога. Хотя я и был всего лишь маленьким мальчиком.
Каждая женщина должна знать, что любима. Тогда эту любовь у Нее отняли. А меня оставили среди чужих.

В детстве дни длинные, а ночи короткие. И день как целая жизнь.

В прошлое можно посмотреть, но не вернуться.
Тогда я об этом не знал.
Я возвращался. Возвращался, надеясь встретить Ее и забрать с собой.

…Могила мамы была ухожена – из камней сделана оградка, рядом посажена ива. Я зашел в дом и сел у окна. На подоконнике лежал детский деревянный меч. Бабочка билась в окно.
После сотого зверя охотник зарывал ружье – так делали издревле. Верили, что оружие принимает на себя страдания и грехи убитых – и становится опасным. Где-то здесь около дома я помогал отцу закапывать ствол. А потом он выточил мне меч и взял обещание сделать так же, если я убью сотню врагов.

У порога…. Она… двигает губами, пытаясь сказать. Не получается.
Я подошел и обнял Ее.
- Заберу тебя с собой.

Она постарела. Она ужасно постарела. Но осанка и бесконечно нежные глаза остались прежними.
Иногда молчание – лучшая беседа. Но мы говорили. Говорили долго, не останавливаясь, пока не пришла тишина. Потом Она шепотом сказала – «Каждый свой крест выбирает сам…». И мы опять слушали тишину. В горах она особенная – пронзительная… мелодия одной ноты.

Я уезжал один – на прощанье поцеловал Ее шершавые ладони. Стоя на пороге, Она смотрела мне в след, прикрыв лицо рукой.
Я сел в машину, завел и нажал на педаль акселератора.

Признать очевидное порой бывает невозможно. Как и понять – прошел ли ты половину пути. Ведь всегда, кажется, – что жизнь только начинается и конца ей не будет никогда.

В горах весна не спешит.
Уже пробивается трава, распускаются почки на деревьях, а на обочине – запоздавший с осени лист все не хочет отрываться от ветки.

Природа пробуждается…
И засохший лист улетит обратно в осень.

Георгий Гамсахурдия
Тбилиси

Tags: ,

May 1, 2012 0 Comments

Leave a Reply

Your email address will not be published.

You may use these HTML tags and attributes: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

 
Highslide for Wordpress Plugin