Ежемесячный Журнал
Длинноногая Ляля в выходной день пошла в лес – выгулять овчарку и заодно проведать, есть ли грибы. Все лето стояла засуха. Погибли посевы, высохли и грибницы в лесах. Натуралисты, между тем, обещали, что осенью будут опята и вешенки. Как раз в сентябре прошли обильные дожди.
И на самом деле Ляля вернулась с грибами. Принесла сухих лисичек и еще каких-то с кучку.
Расскажи мне, как идти, если нет прямой дороги, потому что, видимо, её не было никогда, расскажи. Объясни мне, отчего мир, представлявшийся незыблемо стоящим и практически неизменным, вдруг стал преображаться? Ты же помнишь, как мы брали воду с сиропом по 3 копейки, и воду без сиропа, по копейке, в том самом автомате в саду Спортлото, что и наши родители, когда те были детьми, помнишь же?
Избранные места
из Живого Журнала писателя
Евгения Попова
(Вместо предисловия)
25 января 2010 в музее изобразительных искусств им. А.С. Пушкина состоялось вручение первой независимой общенациональной премии «ТРИУМФ», присуждаемой за высшие достижения литературы и искусства с 1992 года. За эти годы лауреатами этой престижной премии стали выдающиеся деятели нашей культуры, среди которых
Перед тем как приземлиться, самолет делает почетный круг вокруг Еревана. При выходе из него в Армению к тебе никто не подходит, никого не интересует твой паспорт и прописка. Коньячный завод Арарат смотрит с высоты. Вместо того Арарата. Этот Арарат не отнять. Коньяк укрепляет. Суровая природа, суровые напитки. Коньяк, а не вина. Вино расслабляет.
Дорога, дорога… Копия жизни… Но не совсем… Смотри на дорогу, читай дорогу… Тут все почти становятся детьми… Хвастаются игрушками… Готовы содрать с себя последние штаны, чтоб соответствовать. Влезают в долги, которых никогда не смогут отдать, лишь бы не выглядеть так, как не хотят выглядеть…
Наташе
В повседневном быту мы окружены, как правило, скучными подробностями жизни…
Ибо, в большинстве своём, по образному выражению Александра Грина, «все в работе, как в драке».
И зачастую постылая служба, зарабатывание средств на жизнь многим из нас, собственно говоря, заменяют саму жизнь которая на мой взгляд состоит, всё же, не из повседневного «кручения», подобно белке в колесе, (хотя и в этом, увы, тоже), а в минутах созерцания, самоопределения, осознания себя в этом огромном, сложном и прекрасном мире
Таня Трегубова, красавица сорока четырёх лет, собралась продавать дом. Покупатель уже нашелся, договорились о цене – не бог весть какие деньги, но продавать надо: пустая недвижимость быстро ветшала и тянула за душу.
Выехали в Каменки затемно, чтобы не киснуть в пробках. Муж, человек надежный, легко встал в половине пятого, разбудил ее, капризную, ласково – через час Танечка, нарядившись дачницей, выпорхнула из подъезда.
За все, как говорится, надо платить. Я вот напился у Андрюхи и пошел. Несколько раз падал. Около магазина «Кедр» меня взяли.
— Стой-ка! — принял в объятия пэпээсник с дубинкой.
Потом, помню, куда-то я побежал, а они за мной. Возле сберкассы упал. Помню, меня обыскивали. Нашли темно-зеленый камушек в кармане.
— План! — обрадовался кто-то.
Продолжение. Начало в сентябрьском номере.
В начале семидесятых я, беспартийный и.о. главного редактора Западно–Сибирской киностудии, был приглашен на выездной семинар творческих работников города в совхоз «Бердский». Аккурат в ту пору обком партии проводил серию таких мероприятий с целью знакомства этих самых творческих работников, отравленных глотком свободы во время недавний оттепели, со здоровым жизненным материалом наших трудовых будней.
НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО
Лежит здесь Павлова В.А. –
не проходите мимо!
Павлова Вера
Пародия всегда права
И так необходима,
Когда в ней Павлова В.А. –
Не проходите мимо!
Публикуем с продолжением. Начало в #10(94)-2008г.
Вся эта серия уже давно представляет собой памятник исчезающей эпохи и культуры, смешной и страшной, наивной и гордой, унизительной и возвышенной. Что это было?… А вот послушайте-ка.
После описаний Гиляровского, знатока, ценителя и современника икры, мои воспоминания напоминают воспоминания Леонида Ильича Брежнева о его участии в войне.
Так вот.
Александр Росин
редактор
Перед дальней дорогой надо присесть, оглядеться, вспомнить всех, кого оставляешь и всех, кого берешь с собой. ФлоридаКон, конкурс короткого рассказа, который мы сегодня начинаем, – дело долгое, сложное и муторное. Примерно, как путь от Майами до Новосибирска. Он потому и называется «Следующая остановка…»
Сергей Сальников
Он спокойно гулял между домами маленького посёлка, не особо сторонясь и избегая людей, уверенно переступая длинными тонкими ножками и гордо поглядывая по сторонам своими тёмными глазищами. Его сородичи неделю, как улетели в тёплые края. Ранняя осень начинала разрисовывать листья деревьев редкими мазками охры
Нина Левина
Вообще-то, они были сёстрами, соперницами. Красавицы – слегка вытянутые, с тонкими длинными пальцами, изящные, спинки – замшевые, ладошки – атласная, тонкая кожа. А на запястье у каждой по небольшой завитульке, блестящей.
У одной женщины расцвел кактус.
Ничто не предвещало.
Четыре года торчал на подоконнике, похожий на хмурого и небритого похмельного дворника – и на тебе.
А некоторые считают ее злобной бездушной стервой. Неправда ваша. У злобных бездушных стерв кактусы не цветут.
Упаси, Господи, от старческого маразма и назидательства
Н. Гумилев
И все же они были милей, наши девушки. Нынче гламурная гостья отличается пониманием жестов холостяка – раздеться и лечь. Кружевное белье – признак смекалки. Не то, что в былые годы, когда на комсомолке обнаруживалась пара ужаснувшихся рейтузов, одетых лишь для тепла. Или пропитанная честолюбивой испариной молитва в глубине лифчика – сверточек, прилипший к коже, да еще страх, цепкость пальцев, судорожность движений, далеко не голливудских.
Из рассказов о Манче
Летом, когда жаркий день, сменился прохладным вечером, в доме Манчи собрались родственники, друзья, члены семьи, чтобы обсудить один, весьма щепетильный вопрос: каким образом вернуть Манчу к трезвому образу жизни. По их глубокому убеждению сделать это необходимо чуть ли ни завтра, ибо промедление может привести к непредсказуемым последствиям.
Михаил Ландер
капитан дальнего плавания
Старый морской анекдот:
«На тонущем корабле пассажир спрашивает капитана:
– Далеко ли до земли?
– Одна миля, сэр.
-А в каком направлении?
– В вертикальном, сэр».
За годы моего морского образования, самым тяжелым для меня факультетом было «Международное морское право» – хитрая наука, пытающаяся втиснуть все необъятное в рамки законов. Изучение ММП велось с первого до последнего курса и выносилось на госэкзамен. Поскольку опытных специалистов по морскому праву было мало
Тихон проснулся и понял, что сегодня уже не уснёт. Электронные часы показывали 3:15. Рядом умиротворённо посапывала жена. Тихон огляделся. В темноте комнаты выделялся лишь бледный, наполненный лунным светом экран телевизора.
Нехотя Тихон встал с постели и принялся шарить по столу в поисках сигарет.
Эта была первая кошка на моей памяти. Наверно, были и другие раньше в нашей семье, но я помню себя лет с шести, и в это время я лежал в костнотуберкулезном санатории в Ливадии и там не видел за все время ни одной кошки. Не могу не отвлечься сразу, из чувства благодарности к этой женщине, по письму которой я и попал в этот санаторий. Когда я заболел,
«Построил я домы крепкие, города каменные,
Пирамиду воздвиг великую, и пустыню напоил.
Но кто как не ОН – звёздное небо над головой
И совесть внутри меня?»
(Из древнего папируса.)
Человек восемь было нас за столом. По третьей выпили, а кое-кто, под шумок, и четверту-пяту рванул и уже запросто макал строганину прямо в пепельницу, когда на пороге возник Иван Шаталов. Долго обивал он валенки и выбирал лед из усов и бороды, надеясь, что на него обратят внимание, но застолье увлеклось политической беседой, и Ванин приход остался незамеченным.
Александр Росин
редактор
Позвонил приятель из Нью-Йорка и рассказал занятную историю. Его знакомая по имени Алла, тоже нынче проживающая в городе Бруклин, 40 лет назад в городе Владивостоке встречалась с моряком. Любовь была настолько сильной, что они решили доверить ее судьбу морю. Написали записку, положили в бутылку, а в ней – свои адреса и, скрепив клятвой вечной любви, отправили гулять по воле волн.
Раньше писатель, даже если он писал о коллективизации, был от народа бесконечно далёк. То есть, ему народ был близок, а он народу – как ангел на небеси: верили, что где-то есть, но прилетит вряд ли.
Писатель был портретом в школьном кабинете, или тремя профилями в правом углу Литературки, или Стивеном Кингом, про которого удивительно было вдруг узнать, что он жив – потому что писатель –это почти обязательно умер.
Две по-русски болтающие девчонки хрустят мацой, сидя в немецкой машине и подпевая английской песенке по дороге на латышский праздник летнего солнцестояния. Я слышу голоса, они поют для меня, хотя вокруг нас Вавилон…
Собака – более высокоразвитое существо, чем кошка. Кошка играет сама по себе, а собаке нужен зритель – другая собака, белка, человек. Какой-то дурак сказал мне это много лет назад.
С тех пор пытаюсь примерить это к друзьям. Нинка – собака. Потому что актёрка. И зрителей собирать не надо – сами сбегутся и останутся, пока ей самой не надоест.
Мы стоим на своих продувных остановках
В жалких куртках и старых дырявых штормовках.
Наши рожи похожи на грязные свеклы,
Но мы верим: придет он – автобус наш теплый.
И, забравшись на жесткие стулья его,
Мы, как дети, уснем. Чтоб не знать ничего…
Пожилая женщина в черном платье жестом обрывает сотню голосов. Дисканты, тенора, басы.
Я дискант. Сижу на школьном стуле во втором ряду. На пятиярусных «станках» у стены – старшеклассники – тенора и басы. Нинель Давыдовна – главный дирижер концертного хора Капеллы Мальчиков – смотрит на меня.
– Встать!
Вилки и ложки кажутся добрее инструментов хирурга, потому что разделывают не нас. Столовые приборы помогают есть кашу, кислые щи, пюре из свойской картошки, похожи на скальпели и пинцеты, но заточены на вкусное дело. Когда же нас, домашних и жующих, рассматривает в лупу деятель науки, он мерещится врачом в белом халате, он будет резать и сшивать по-своему в угоду анатомической теории, а мы
Продолжение. Начало в сентябрьском номере.
Куда только не заносила нас судьба! …Мыс Дежнева, крайняя северо-восточная точка. И не только России, – всего Евразийского материка. Дух захватывает – из сотен миллионов, живущих на этой гигантской территории нет ни одного человека к северу от нас. Ни одного!
Такими словами можно суммировать названия разных видов грифов. Стерва в своем первоначальном значении – это просто падаль, все производные возникли гораздо позже. «Очищающим» – от слова греческого происхождения катарсис, Cathartes по-латыни, называют самого распространенного в Северной Америке грифа-индейку. Это большая птица
Он загнется от рака,
рака толстой кишки.
Эким боком, однако,
нам выходят стишки.
Владимир Губайловский
Все загнутся поэты –
предсказуемый факт.
Кто-то от диабета,
кто получит инфаркт.